Облака летели на восток 

Чай стыл в стакане, окно было открыто 

Дождь шёл всю ночь. 

Мой дом к утру промок

И оказался Склеенным и чем-то сшитым. 

Он громко шмыгал носом и чихал

Пугал всех девочек, мышей, мальчишек

И стены жаром обжигали. Он молчал

Когда болела беспросветно его крыша. 

Он исхудал на третий день. Потухшим

Был взгляд его и высушенным ртом, 

Я прошептал ему, что все же будет лучше 

Домам на этом свете жить, чем жить на том. 

Я циферки записывал в тетради,

Температуру батарей и потолка

Он прижимался к оборотной стороне кровати

И засыпал, касаясь пиджака.

Мой дом болел весь май и я не верил

Что так бывает всё на свете, от того

Что было для меня балконной дверью

Вдруг сделалось зрачками для него. 

Что было для меня листом бумаги

С зачёркнутой заметкой на полях. 

То до для него моря, архипелаги 

И целый мир на  каменных осях.

Что было одиночеством, планетой.

Словами, сказанными в тишине,

По сути стало дружеской беседой 

Двух одиноких. С двумя наедине. 

Так много слов на этом ярком свете

Так мало тех, кому сказать их мог. 

Там где-то высоко, над всем над этим

Лишь облака летели на восток.