Суббота, 9 утра.
Я сижу в машине перед работой.
Я часто слушаю в машине музыку, предаваясь соб-
твенному потоку мыслей, воспоминаниям, анализу.
Конец августа. Жар уходит, приходит моя долгожданная прохлада, тактильно трогая мою кожу пониженной температурой. Я жду осени. Я готов. Готов на уровне осенних рефлексов - поднять воротник пальто, искать ногами листву.
Я хочу этого события, как хочу перевернуть лист книги, в изнеможении собственного любопытства - что же там дальше, в сюжете этой многоактной пьесы? Я в состоянии лёгкого штиля. Вчера встречался с ребятами из команды по импровизации "Мама в постели", которой уже нет, но ведь ребята остались. Мы сидели в кафе на втором этаже старого дома в центре города, что на Большой Конюшенной 9, в большой зале с лепниной на потолках, уходящих над моей головой метра на 4. Это была чья-то квартира, комната. Здесь была чья-то жизнь, в этих стенах и подоконниках. Здесь ведь были разговоры домочадцев, слезы горя и счастья. Здесь ведь кому-то снились сны и сквозило от окна зимой. Здесь история своими ногами сгладила каменные ступени парадной лестницы. Здесь ведь кто-то смотрел через окно в дождь, прислонивнишись лбом к стеклу, запотевшему от дыхания. Теперь здесь пьют пиво с перцем и потребляют еду. Прямо в комнате. В этой, блядь, настоящей комнате! Во истину, чем больше я ищу смысла в историческом процессе пространств, тем больше нахожу абсурда. Здесь уничтожили историю личного потреблением. Здесь разжевали время и проглотили тишину. Хотелось прижаться к этим стенам и начать диалог с "живыми" историческими обитателями уже нежилого фонда. Не будь капризным. Прислушивайся и ты услышишь. Часто обращаюсь к тебе, Ал. Но ты не отвечаешь.
DM
