Пальто,светильник,кружка чая

Там нежно чей-то голос пел.

Я слушал дождь, прижавшись к стенке.

И пальцы рук в обличье стрел

Отстреливали по коленке

Ночи звук. Все тихо спят

Пальто, светильник, кружка чая

Сюда бы разговор хотя б

Для обоюдного молчания 

И слабым светом фонаря 

Сквозь линзу окон и тумана 

Идут в пространстве ноября 

Воспоминаний караваны

Об уходящем в полночь дне

Закрывшем все свои мишени.

Я улыбался  в темноте,

Руками обхватив колени.

То утро было бледным, как начало истории. 

В замкнутом пространстве двора, созданном

Руками людей, живущих на территории, 

Наименее продуваемой воздухом. 

Птицы давно улетели, тошно. 

Рты форточек  напротив закрыты плëнкой

И кажется наблюдателю, точно

Дом от жителей изолировался перепонкой. 

Дворник сжигал письма и  листья, 

Но дерево не сдавалось и сыпало снова

И думалось мне тогда -  не влюбись я, 

Я б не написал тут больше ни слова. 

Я б не стоял и не пялился в стены

У входа в подъезд, в нерешимости, 

Изучая просвет водосточной вены

И вероятность её проходимости. 

Машины гудели строем на полквартала

Свет из парадной выглядил странным и мутным. 

И вроде бы тьма этот свет невзначай принимала, 

Но потом растворяла, делая мрак обоюдным. 

Ведь если учесть, что тьма - это отсутствие света

А убойная сила орудия определяется стрелком и пулею

То любовь - или странная форма болезни иммунитета

Или абсолютно добровольная форма безумия. 

Вдруг пружина скрипнула звонко, плашмя

конус тëплого света стал расширяться цоколем

Ты появилась в проёме светлой тенью плаща, 

Завитками и кольцами локонов. 

И все птицы планеты вдруг спели мне

И все бабочки слетелись разом под ткань  рубашки

И листопадом были  дорожки застелены, 

Отражая свет кухонь пятиэтажек. 

Ты коснулась моей щеки своими губами, 

Я нещадно воровал твой запах волос и тела

И потухшая лампа, что висела безмолвно над нами

Вдруг замигала как азбука Морзе и загорела. 

Я шептал тебе в ухо про море, но если честно

Ты открыла мне тайну, что теперь нет для меня  дороже - 

Человек освещает собой свой путь и место,  

Становясь иногда для других светилом тоже. 

Стоя рядом,  глядя на звездную ночь Ван Гога

Моё лицо ощущало движение звёзд  под вкус ментола

 Я спотыкался ботинком о камни, о                               чувство долга

 Возвращая себя обратно в круг света квадратом пола. 

Я растопырил все пальцы, согнул фаланги как лопасть

Вернее как корни дуба, флангами уходящие в эту землю

И если здесь до меня были чьи то губы, что я приемлю

То теперь всё пространство лица занимала пропасть. 

И где раньше были орбиты глаз - одни каметы, 

Оставляя  яркость хвостов  после себя, притом

И этом, в совокупности создавалась иллюзия наличия сигареты

В туманности пространства, что раньше обозначалось ртом. 

И звёздной пылью лежали сетки морщин на колкой коже, 

Вернее на той субстанции, что её заменяла и была на неё похожа, 

Мы стояли по обе стороны картины в одной тусклой прихожей. 

Только я в реальном мире, а лицо наверное в мире божьем. 

И лицо закричало, отчаянно жестикуляруя и сигналя, 

Я никогда до этого и не знал, что такое в действии синдром Стендаля. 

Я игнорировал любые имппульсы, что вытекали в попытки и чувства, 

Что порождало сознание в теле,при втыкании в него иглой искусства. 

Я вскрикнул, вцепшись в лицо пропасти пальцами за нос

Поймав на том месте рукой небесное тело и уничтожив его за раз. 

Вдруг лицо обратилось в луну на холосте и ушло с его середины

Я нашел своё  полое тело по ту сторону стен и картины. 

Теперь я живу в толще красок, по центру и  на отвороте

Жду другое лицо, что придёт к картине и встанет ее напротив, 

И не зная всех правил учавствующих в этом круговороте

Оно застынет и картина его проглотит. 

Так ходят по городу слухи, строжайши и злейши. 

Что за очками скрывает каметы  старый музейщик, 

Игра непрерывно ведётся уже много лет, год от года. 

И кто-то  один исчезает напротив  Звёздной картины Ван Гога. 

Передаю тебе привет от мужчины

Сомнительной наружности. 

От истоков, от первопричины. 

От Богом забытой юности. 

Мы сошлись с тобою на раз-два. 

Твоя история в Ленинграде

Это часть моего пространства

В зашитом нагрудном кармане. 

И от природы  внезапен, 

И таинственен как никто. 

Я носил Петербург в виде капель

На рукавах пальто. 

И не взирая на то, что строг

И ушедших людей отголоски

Он играет весь джаз как бог

С помощью коробка и расчески. 

Силуэты мостов,  ночь прикушена. 

Фонари вдоль дорог Петроградки

Превращали тебя в петербуженку, 

Оставляя  в душе ленинградкой. 

И вся моя кровь по венам, 

Как воды Невы. Папаша! 

Ваша дочь -  частица музея, 

Часть коллекции Эрмитажа! 

Она исцеляет ожоги! 

Но закрываясь за дверью в спальне, 

Бинтует разбитые ноги 

О сухие подводные камни. 

И в этих нестертых движениях, в клочкАх

Я вас узнаю в каждом всплеске! 

С любовью. Мужчина в очках, 

За столиком у занавески.

Пожалуйста, скажите ей, что я люблю

Её. И дела мои неплОхи

Что ночами здесь дождь, не сплю. 

Осушаю крышу и бронхи. 

Что я живу в доме, на побережье. 

Все море шумит под боком. 

Здесь лампочки те и те же

Пространства за шторами окон. 

Здесь вторник похож на субботу, 

А имя теряет смысл. 

И единственной важной банкнотой

По сути становится мысль. 

Ноябрь выгнал всех с пляжа, 

Заставил купить билеты

Я один здесь. Это важно. 

Только я и феномен планеты. 

И волны в кипящем прибое

Выходят за пляж, в пузыри. 

Поговори со мной, моё море, 

Невмещающееся внутри. 

Мне так важен твой ясный голос 

Что я заглушал много лет

В попытке увидеть космос

На стыках чужих планет. 

И вот пред тобой обожженый

Дымящейся фитилëк. 

Он голый, он обнаженный. 

Возьми его с рук и ног. 

Раствори его в своих водах, 

Как в стакане с водой аспирин

И дай ему часть кислорода, 

Что так мало летает над ним. 

Ведь он для горения нужен

И вдохов в глубокой груди. 

Чтоб освещать огнëм мир снаружи

И дышать этим миром внутри. 

И свет отражается, даже

Мне  кажется день от дня, 

Что Я отражаюсь в пейзаже. 

Все мысли, изнанку себя. 

Так вечер спускается блекло

И бледно сияние вдали

Как вдруг опускается небо 

На милиметры земли. 

И этим  туманом вдыхаю, 

Всю сырость морских облаков. 

Стою на ступеньках, с краю, 

Под фонарём, без штанов. 

И если по почте все глухо

Чтоб не ревела за зря

Пожалуйста, шепните ей в ухо

Я жив. Я нашёл здесь себя. 

Любовь, это тоже недоразумение, 

Как два билета в кино на одно место. 

Как отражение двух лиц, как жжение

Горящей спички в бездне подъезда. 

Как шах и мат самому себе в одной партии, 

Где ты в полночь смотришь северное сияние, 

А потом ищешь свой дом на карте

Измеряя пальцами расстояние. 

Это не всегда про доблесть и дырки в сбруе, 

Про пересоленость хлеба, избыток перца

Это ночью острые поцелуи

В самую мякоть  сердца. 

Письма, которым не суждено прочтение. 

Песни, обреченные на повтор начала. 

Совсем иное летоисчисление

От рождества другого инициала. 

Это не выпитый кофе на заправке. 

Это один наушник в два уха. 

Это сдать все пароли ,  все явки, 

Уйти к чертям без пера и пуха. 

Это будет искать и продаваться

Как ирисы, как часть искусства! 

Тысячи мух не могут ошибаться, 

Это действительно должно быть вкусно. 

Это притягивает противоположности

Как айсберг притянул Титаник. 

Но как показывает жизнь все сложности

Идут к нам из детства от нянек. 

И как пожарнику не жить без огня

Как больному нужна таблетка и врач нужен. 

Любовь пожирает меня

На завтрак, обед и ужин. 

И сидит, раскрывая пасть, 

За моим столом, разлюбезная. 

Человек - бесполезная страсть. 

А любовь - это страсть полезная? 

Как так может случиться, она

В уравнении не быв переменной, 

Чувство небо и чувство дна

Выдаёт  одновременно? 

Любовь это дождь в пустыне, 

Где песок слипается в глину. 

Я люблю этот мир отныне и

 Ненавижу наполовину.