А вечером я иду на vokzal

Здесь ветер по-прежнему дует всё поперек залива

Надувая шторы в гостиной сквозь незакрытую дверь как парус 

И если письма приходят, то только под шум прилива

Оставаясь на голом полу один на один на пару с

Каким-нибудь пасмурным вторником, памятой рубашкой, зубной болью,

Дождем, наполняющим даже дырявую с ржавчиной ванну

И если позвать в неё вечером рыжую ,из дома напротив,Анну

С утра лишь останутся лужи,  покрытые солью.

А вечером я иду на вокзал и смотрю как уходят составы 

Оставляя мне на размен лишь дым и гудок одинокой сирены

Здесь безбожно врут только синоптики, а вот суставы

Дождём пробиваются лучше чем все рентгены.

Здесь конверты по старому  лижут, на клейких гранях 

Отправляя помимо письма часть своего генома. 

Чтобы звуком остаться на связках в чужих гортанях 

И свести воедино изломы листа и дома.

Это всё несерьёзно. Что может быть проще слов

Прощенья, в мире где ты давно уж не мудр и храбр? 

Но ветер гудит, выметая всю пыль из шкафов

Я выдыхаю усталость и вдыхаю надежду . Октябрь.

Где ты, улыбчивый несносный мальчик?

 Осень была холодной.

Дождь лил всю ночь

В окно как в точь-

Ку приходит луч.Голодный 

Ветер вылизал весь тротуар.

Шли молча люди, выдыхали пар 

И парк от их дыхания  кружился

Сторонясь, я молча вглядывался в грязь

Чтоб чистоту увидеть ярче,

Хоть мы с ней с  детства не близки,

Но дужки резали виски 

И явной становилась связь

Между вчера и завтра.

И толи люди выли по-собачьи

Толи собаки выли  по-людски.

Скрипела дверь ведущая наружу,

И море из окна напоминало лужу

С такой же рябью на поверхности воды.

А ты? Где ты?

Кому теперь ты нужен?

Где твоя порода

В подлунном мире посреди невзгод?

Среди камней и вод, не знавших брода

Вдыхающий дождливый кислород 

И отдающий вне двуокись углерода. 

Где ты, улыбчивый, несносный мальчик

Нашкодивший и убежавший в сад?

К чему я так не рад, 

Когда причин для радости совсем немало.

Но вот сползает сонно одеяло 

С закрытых глаз и теплых рук,

И контур плеч, и речи звук 

Все в узел вяжется, как сношенный ботинок 

Что помнит на себе следы других людей.

Где ты?

Из чьих частей 

Ты состоишь теперь? по воле случая

И вопреки судьбе

То ввинчиваясь в жизнь по сорванной резьбе

То заказным письмом кидаясь в ящик.

Но вот входящих

В дверь людей гораздо чаще

Не гладить хочется по сгорбленной спине,

А бить, чтобы сказуемое с подлежащим

Сказалось и легло. В кровать. К тебе.

Коты уходят гулять по radugam

Это тоже искусство, но всегда оставаться свежими

Значит не умирать, а в сути - не быть за строчками.

Жизнь, вероятно, немного сложнее нежели

Сумма слов,  отсеченная краем до края точками.

И что мы только не делали, выдывая лужу за море ей, 

Но сумма частей всегда оставалась значительно меньше единицы 

Человек ведь явлен другим лишь своей неизвестной историей 

Одной единственной, но такой  интересной страницы .    

И вот тебе сорок, ты настолько мудр, что перешел на сказки,

Что не считаешь важным держать узел галстука у самого горла,

Чтобы не быть со смертью в одной альпинистской связке

И победить удушье не как эпизод, как школа! 

Чтобы вымыть посуду от гречки раньше необратимости; 

Чтобы молча смотреть на дождь, как на часть процессии 

И не отделять проходимцев от их проходимости 

В обществе очень  важных людей, по их версии. 

Так средний человек в среднем считает себя чуть лучше среднего 

Ты ж потерял уверенность и в каждой точке видишь лишь половину вопроса.

Значит ли это,  что в пространстве от вашего пальца среднего 

Обитает свобода до кончика моего носа? 

Значит ли это, что коты уходят гулять по радугам

Прямо из пыльного коридора не оставив письма в конверте?

Но проходит ещё один день и, мой друг, пара бы нам

Думать о чём то ещё, поверьте 

Казаться сложным, не так чтобы значило быть с виду умным 

Твои брюки ещё на тебе, хоть морщины как звезды рассыпались.

Ты в пространстве кровати как пространство в кармане нагрудном 

И совершенно без разницы кто с кем спит, лишь бы выспались.