Дорогой Аллан!
Бесконечно летят дни и ночи за моим окном, оставляя мне послевкусие пустоты и ссохшихся губ. Дождь заливает уже две поверхности окна. Фонарь во дворе пожелтел, словно капля рыбьего жира. Это ноябрь? Что будет с нами, когда после всех пепелищ и боен, мы вдруг устанем и захотим любви? Что будет с нами, когда музыка перестанет ласкать, ибо некому будет подхватить затухающую мелодию, что еще слышится сквозь стены бетона и тишины? Кто будет держать меня за руку, когда я устану держать за руку кого-то? Ах, милый мой друг. Легко ли мне, сидящему на мягком стуле в тепле и тапочках, рассуждать о людской грязи и безобразии, морали и эстетике истинного бытия?! Я заметил, как красивы цветы, когда они вянут. Как вдумчивы люди, когда даже поверхностно проникают в истину добра и зла. Когда стирается дихотомия разграничений морального уродства и хорошести и линии, линии(!!) стираются с поверхности их нравственных карт! И вдруг, в этот самый момент, ты с ужасом осознаешь, что всё это есть в тебе, что всё это уже про тебя! Что истоков зла в тебе не больше и не меньше, чем в любом другом. Но зло твоё вытесняется волей добра. Тьма твоя подсвечивается состраданием и добротой. И дождь уже не кажется вечным. И музыка уже не будет тускнеющей. И постель твоя всё еще тепла, ибо тепло в ней - твоё.
