Не возбраняется не кланется уже
Когда ускоришь шаг, минуту, плёнку
И каждому капризному ребёнку
По мягкому, по тёплому вдононку
Любовь удушливым приёмом потихоньку
За каждой дверью, в каждом этаже.
За каждым человеком человек плетётся,
Держа в кармане остов кулака.
И пусть его любовь невелика
И лет ему чуть меньше сорока,
Душа его отчаянно не рвётся,
А льётся как подземная река,
Невидима, но донельзя близка.
Казалась бы - возьми ключ от замка
И дай прозрачной влаги из колодца.
Но человек безлик, иссох и тих,
Сдирая взгляд, читая заголовки,
Проваливаясь в сон на остановке,
И не взатяг вдыхая воздух без снаровки
Откашливая то жмых, то стих, то штрих,
То крик о помощи в стерилизованной квартире
На дне своей холодной ванны
В тягучей плотности тумана -
Сегодня поздно, завтра рано
Вся суть в повторе ритуала
Чтоб в шесть утра ты появился в мире
А в полночь - снова лёг на дно и стих.
Ты не уймешь свою тревогу,
И в том секрет весьма простой -
Закрой дыру размером с Бога
Латунной маленькой звездой.
И если снова будет повод
Сказать себе в один кошмар -
Неважно как ударит молот,
Вся накавальня ждёт удар.
Но вот настанет понедельник
И он найдёт себя у книг, над стеллажами,
В своей исписанной чернилами пижаме
Где каждое пятно - прекрасной даме,
Что отразилась на его кардиограмме
В какой-нибудь ещё один сочельник.
На у когда не хватит места, все же
Он предпочтет царапать этот текст на коже
И как бы не был этот человек возможным
Он с каждым вдохом становился сложным,
На самого себя вчерашним непохожим
И обретающим себя в пустой прихожей,
Оставив свои тексты для соседей.
Лет через двадцать другой откроет эти двери,
Зайдёт, увидит голубое кресло.
И в комнате так много места
Но всё же как-то странно тесно
Средь этих стен, покрытых текстом
И в столь свободном интерьере.
Он закружИтся в карусели
Всё нескончаемой недели,
И ужаснётся в самом деле
Когда рука в своём пределе
Вдруг выцырапает на бледном теле
Триады слов красивым жестом.
Теперь отрывочным и рванным,
Стал смыслов путь и рифм поиск,
И человек стал изворотист
Добавив текста к своей плоти с
Недоказуемостью гипотез,
Что сам воздушен и болотист,
Так мимолётен, так историст,
Оставив свой телесный оттиск
Как поклонение своей цели.
