Не возбраняется не кланется уже

Когда ускоришь шаг, минуту, плёнку

И каждому капризному ребёнку

По мягкому, по тёплому вдононку 

Любовь удушливым приёмом потихоньку 

За каждой дверью, в каждом этаже. 

За каждым человеком человек плетётся,

Держа в кармане остов кулака.

И пусть его любовь невелика

И лет ему чуть меньше сорока,

Душа его отчаянно не рвётся, 

А льётся как подземная река, 

Невидима, но донельзя близка.

Казалась бы - возьми ключ от замка 

И дай прозрачной влаги из колодца.

Но человек безлик, иссох и тих,

Сдирая взгляд, читая заголовки, 

Проваливаясь в сон на остановке, 

И не взатяг вдыхая воздух без снаровки

Откашливая то жмых, то стих, то штрих,

То крик о помощи в стерилизованной квартире 

На дне своей холодной ванны

В тягучей плотности тумана -

Сегодня поздно, завтра рано

Вся суть в повторе ритуала 

Чтоб в шесть утра ты появился в мире

А в полночь - снова лёг на дно и стих.

Ты не уймешь свою тревогу,

И в том секрет весьма простой - 

Закрой дыру размером с Бога 

Латунной маленькой звездой.

И если снова будет повод

Сказать себе в один кошмар - 

Неважно как ударит молот,

Вся накавальня ждёт удар.

Но вот настанет понедельник 

И он найдёт себя у книг, над стеллажами,

В своей исписанной чернилами пижаме

Где каждое пятно - прекрасной даме,

Что отразилась на его кардиограмме

В какой-нибудь ещё один сочельник.

На у когда не хватит места, все же

Он предпочтет царапать этот текст на коже

И как бы не был этот человек возможным

Он с каждым вдохом становился сложным,

На самого себя вчерашним непохожим

И обретающим себя в пустой прихожей,

Оставив свои тексты для соседей.

Лет через двадцать другой откроет эти двери,

Зайдёт, увидит голубое кресло. 

И в комнате так много места

Но всё же как-то странно тесно

Средь этих стен, покрытых текстом

И в столь свободном интерьере.

Он закружИтся в карусели 

Всё нескончаемой недели,

И ужаснётся в самом деле

Когда рука в своём пределе

Вдруг выцырапает на бледном теле

Триады слов красивым жестом.

Теперь отрывочным и рванным,

Стал смыслов путь и рифм поиск,

И человек стал изворотист

Добавив текста к своей плоти с 

Недоказуемостью гипотез,

Что сам воздушен и болотист,

Так мимолётен, так историст,

Оставив свой телесный оттиск 

Как поклонение своей цели.