Ты знаешь, я промокшим насквозь петербуржцем
Влетел в этот горячий песок, рассыпанный по матрасу,
Где высокие горы, как рисунок над тонким блюдцем,
Замыкают собою в пространства воздушную массу
Как здесь звёздны ночи и прозрачен фарфор от кофейных чашек!
Я не слышу шагов по песку, но иду наугад по следу
По извилистым тропам, прижимаясь гораздо чаще к
Холодным скалам нежели к тёплому пледу.
Солнце плавит людей, ароматы цветов и вишен
Осыпаясь пыльцой, жаркий ветер за все пределы
Раскалил воздух улиц, что к утру хоть и был недвижен
Но к полудню задвигался мёдом и вкусом чурчхелы.
Знала бы ты это свербящее чувство невроза да
Баланса опоры и пропасти, что бывает так остр и сложен
Я не нашел на этом свете более быстрого способа
Познать свой масштаб во вселенной и вывод, что я ничтожен
А когда же спускается ночь на моих манжетах
И прохлада с высоких гор обволакивает с головы до пяток
Сотни лун устремляются вверх на столбах минаретах
Словно небо чувствует острый их недостаток.
Здесь заботятся все усердно о жизни после
Своей смерти, хоть время идёт нещадным креном.
Я ложусь в жарким сумрак постели в восемь
Упираясь в матрас локтями или коленом.
А по утрам всё так в коридорах пахнет
Свежевыглаженным бельём, ароматом моего детства
В них проносятся сны и люди, однако же в этих снах нет
Никаких людей, никакой любви, никакого соседства.
Белые скатерти, как белые флаги, вьются
Уходя своими краями за контуры спин, за
Кромку воду, словно хочет их ткань коснуться
Поверхности моря, возвращающим свет как линза.
Я изнывал от жары и признаться, что в том слабак
Мне отнюдь не зазорно. За дугами этих очков
Я старел в гостиничном номере подобно как
Стареет бумага в черном ящике полным сверчков.
И закрывал глаза, и срывался на зов молитвы
Верил в Аллаха, в Христа, стоя над самым обрывом
Я писал на песке «Любовь» острым лезвием бритвы
Но море смывает здесь с берега всё очередным приливом.
Комментариев нет:
Отправить комментарий