То утро было бледным, как начало истории. 

В замкнутом пространстве двора, созданном

Руками людей, живущих на территории, 

Наименее продуваемой воздухом. 

Птицы давно улетели, тошно. 

Рты форточек  напротив закрыты плëнкой

И кажется наблюдателю, точно

Дом от жителей изолировался перепонкой. 

Дворник сжигал письма и  листья, 

Но дерево не сдавалось и сыпало снова

И думалось мне тогда -  не влюбись я, 

Я б не написал тут больше ни слова. 

Я б не стоял и не пялился в стены

У входа в подъезд, в нерешимости, 

Изучая просвет водосточной вены

И вероятность её проходимости. 

Машины гудели строем на полквартала

Свет из парадной выглядил странным и мутным. 

И вроде бы тьма этот свет невзначай принимала, 

Но потом растворяла, делая мрак обоюдным. 

Ведь если учесть, что тьма - это отсутствие света

А убойная сила орудия определяется стрелком и пулею

То любовь - или странная форма болезни иммунитета

Или абсолютно добровольная форма безумия. 

Вдруг пружина скрипнула звонко, плашмя

конус тëплого света стал расширяться цоколем

Ты появилась в проёме светлой тенью плаща, 

Завитками и кольцами локонов. 

И все птицы планеты вдруг спели мне

И все бабочки слетелись разом под ткань  рубашки

И листопадом были  дорожки застелены, 

Отражая свет кухонь пятиэтажек. 

Ты коснулась моей щеки своими губами, 

Я нещадно воровал твой запах волос и тела

И потухшая лампа, что висела безмолвно над нами

Вдруг замигала как азбука Морзе и загорела. 

Я шептал тебе в ухо про море, но если честно

Ты открыла мне тайну, что теперь нет для меня  дороже - 

Человек освещает собой свой путь и место,  

Становясь иногда для других светилом тоже.